Под гнездом аиста

Under the Storks' Nest


Previous Entry Share Next Entry
Шумел сурово Брянский лес…
Stork, Laura, аист, лора
llorax

Партизанка. A Partisan woman.

В мои первые годы в деревне моим лучшим другом была Ольга Ивановна. Восьмидесятилетняя бабуля терпеливо рассказывала мне много интересных историй из своей жизни, которая длилась почти весь 20-й век. Она родилась в 1920 году и помнила все, что происходило с ней в течение непростого периода в истории страны и нашей деревни: коллективизация, раскулачивание, голод, война и партизанское движение, тяжелое послевоенное время, перестройка и многое другое. Она потеряла своего мужа на войне и жила вдовой более 60 лет. Она совершенно одна вырастила двоих дочерей и ухаживала за пожилой мамой. А третью дочь похоронила, когда той было всего восемь лет. Столько горя и печали она видела в своей жизни, а все равно она осталась жизнерадостной и излучала доброту и свет. Она была и знахаркой, и в Бога верила (она всегда читала молитву и крестилась перед едой), а также полагалась на лесных нимф и народные приметы. Ее рассказы о деревне Чухраи вошли в основу моей книги «Гнездо аиста» (The Storks’ Nest, на английском). Шесть лет назад Ольги Ивановны не стало. Ушла из жизни мой единственный собеседник из коренных жителей Чухраев.

Скоро 17 сентября. В этот день в 1943 году Брянщина была освобождена от немецев. Немалую роль в этой победе сыграли Брянские партизаны. И в поддержку партизан свой вклад внесла и Ольга Ивановна. В память моего друга я хочу поделиться с Вами следующей историей, из ее уст. Это выдержка из моей книги, переведенной читательницей Анной Марковой. Выкладываю этот очерк четырьмя частями, немного каждый день до 17 сентября. Учитывая трудную нынешнюю обстановку в Украине, возможно, что кто-то захочет эту тему поднять здесь в комментах. Я очень прошу этого не делать. Есть другие форумы, где это можно активно обсуждать.  



Часть 1.

- Расскажите мне про войну,  - попросила я Ольгу Ивановну.
- А что ты хочешь узнать? – удивилась она.
- Все. Про войну, как вы жили в лесу, как потом выживали.
- Хорошо, устраивайся поудобнее, - спокойно сказала она. – И запасись временем.

Я села на стул рядом с печкой и приготовилась слушать, уставившись на оранжевые угольки.
- Перед самым началом Великой Отечественной войны, - начала она, - мне приснился сон. Деревянный сундук у меня в прихожей стоял пустой с открытой крышкой. Одежда и другие вещи валялись на полу. Я проснулась и растолкала моего мужа, Павла, чтобы он вышел на улицу и посмотрел все ли в порядке. Он вышел и сказал, что все в порядке. Мне снова приснилось то же самое. Я встала и зажгла свечку, чтобы проверить самой. Все было на месте. На следующий день я спросила одну бабку в деревне об этом сне. Она сказал, что это значит, что я скоро овдовею. Мне было двадцать, и я была беременна вторым ребенком, так что я постаралась выбросить все это из головы.

Я помню, как я с другими женщинами чистила зернодробилку в поле, когда мужик из деревни прокричал, чтобы мы быстро возвращались. Мы все собрались около магазина, где нас ждал районный милиционер из Суземки.
- Я привез плохую новость, - сказал он. - На нас напал Гитлер. Началась война.
- Это было 22 июня 1941 года, - продолжала она, - я была на восьмом месяце беременности. Вскоре все наши трудоспособные мужики получили повестки и были призваны в Красную армию. Павел пошел на призывной пункт и попросил отсрочку, пока не родится ребенок.
- Я хоть узнаю, кто родится – мальчик или девочка, - попросил он.
Ему разрешили остаться до третьей, последней, мобилизации – до 12 августа, когда последние мужики из деревни – старые, молодые, больные и даже руководство – отправились на войну.
- Моя дочка Настя родилась 12 июля 1941 года, - продолжала Ольга Ивановна. – Когда Павел спустя месяц ушел, мы проводили его до берега Неруссы. Павел держал нашу новорожденную девочку на одной руке, а другую – двухлетнюю – на другой.
На берегу реки Павел печально посмотрел на младенца и сказал:
- Я молю Бога, чтобы он забрал тебя к Себе и освободил твою мать.
- Я видела его тогда в последний раз, - сказала она.

Я перевела взгляд с тлеющих огоньков на Ольгу Ивановну и увидела, что лицо ее печально, а взгляд где-то далеко. Пока она говорила, я сидела, не шевелясь, стараясь представить, через что ей пришлось пройти. Все следующие две недели я приходила к ней, чтобы услышать продолжение ее рассказа. Еще я взяла в библиотеке в Суземке книги о войне и Брянских партизанах, чтобы восполнить пробелы. Но больше всего меня потрясли ее рассказы. Я больше всего хотела узнать о том, что происходило на самом деле от нее, как от очевидца.

Скоро Ольга Ивановна и другие жители деревни узнали, что немецкая армия заняла Брянскую и соседние области – Орловскую и Смоленскую. К ноябрю 1941 года немцы дошли до пригородов Москвы. Ольга Ивановна помнила, что впервые немцы появились в Чухраях осенью 41-го года. Трое немецких солдат пришли и забрали свинью у одной женщины, дав ей за нее пять немецких марок. Но немцы не контролировали Чухраи и окрестные места. Русские, которые оказались по эту строну фронта, те, кто вернулся домой и мальчишки, которые мечтали о борьбе, организовали движение сопротивления. Они образовали партизанские группы, которые перемещались под прикрытием Брянского леса. К ним присоединялись чехи, словаки и венгры, которые дезертировали из немецкой армии. Партизаны совершали рейды по деревням и городам, чтобы уничтожать предателей, работавших на немцев - полицаев.

Советская власть поддерживала партизанское движение, считая его эффективным способом борьбы с врагом на оккупированных территориях. Советские самолеты по ночам пролетали над Брянским лесом, сбрасывая тысячи парашютов с оружием, боеприпасами, едой и военной одеждой. При поддержке из Москвы и с помощью окрестных деревень партизаны (к концу войны их насчитывалось более шестидесяти тысяч) получили контроль над Брянским лесом. Они вытеснили врага из важных территорий, выгнали их из пятисот городов и освободили более двух тысяч человек к апрелю 1942 года. Они создали три партизанских зоны на юге, западе и севере Брянского леса.

Чухраи и соседний Смелиж находились в центре южной партизанской зоны. Деревенские жители помогали партизанам всем, чем могли. Они шили нижнее белье из парашютов и куртки из холщовых мешков, которые им сбрасывали с самолетов. Они давали еду и кров. Ольга Ивановна помнила, что двадцать два партизана ночевали у нее в избе на полу. Она сварила им кастрюлю каши. Одна из них была женщина. В другую ночь кто-то принес мешок муки и попросил испечь хлеб.



Местные жители собирают еду для партизан. Villagers gather food for the partisans.

Гитлер объявил, что все, кто помогает, снабжает или прячет партизан, будет расстрелян, а его имущество уничтожено. Чухраи и другие деревни в Брянской партизанской зоне были сожжены. Немецкие самолеты взлетали с немецкой авиабазы в Локте, находящейся в шестидесяти километрах отсюда. Они пролетали над Чухраями каждый день, каждый раз сбрасывали бомбы и изрешетили крыши домов пулеметным огнем. Я видела воронки от бомбежек в нашем загоне. Весной они заполнялись водой и лошади пили из них. На своем участке Игорь нашел несколько бомб. Теперь разорвавшиеся оболочки окаймляют крыльцо у нашей входной двери, а ниже висят ржавые свидетельства войны: немецкий штык, погнутая лопата, лезвие топора. Сосед Степан использовал одну из пустых бомбовых оболочек как пепельницу, когда он сидел на нашем крыльце после того, как приносил почту.

Во время налетов Ольга Ивановна вместе с другими пряталась в траншеях, выкопанных вокруг Чухраев. Размытые канавы и до сих пор видны на лугу за нашим озером. Но скоро жителям стало слишком опасно оставаться днем рядом с Чухраями. Женщины брали детей и стариков и уходили в лес до рассвета и возвращались только с темнотой, крадучись пробираясь к огородам, на которых они поспешно собирали еду. Ольга Ивановна рассказала, что одна из женщин имела связь с партизаном. Она оставляла своих двоих детей в лесу с соседями, пока она встречалась со своим возлюбленным. Однажды вечером она позвала детей и отправилась в деревню, когда еще не стемнело. Другая женщина просила ее остаться, так как было еще слишком светло и самолеты могли прилететь. Она не обратила на это внимания, и побежала через поле к Чухраям, ведя за руку четырехлетнего сына и держа маленького на руках. Она прошла уже половину пути, когда заметила самолет. Она укрылась под ивой, но ее уже заметили. Летчик направил самолет на них, обстреливая все вокруг них. Одна пуля попала прямо в сердце четырехлетнего мальчика и убила его на месте, а она и малыш уцелели.



Самолеты садились по ночам, чтобы доставить партизанам припасы и лекарства. Airplanes landed at night to deliver supplies and medicine to the partisans.

От Игоря я узнала, что партизаны построили временный аэродром рядом со Смелижем, чтобы поддерживать связь с Красной армией, которая находилась восточнее. Cоветские самолеты приземлялись по ночам в полной темноте и доставляли припасы и лекарства с большой земли. Партизаны разжигали костры на ложной посадочной полосе рядом с Чухраями — там, где теперь паслись наши лошади. Пока немцы бомбили поле, усеивая его воронками, советские самолеты приземлялись в полной темноте в двенадцати километрах от этого места рядом со Смелижем. Самолеты быстро затаскивали под тень деревьев, где их разгружали и, если было нужно, то и чинили. Загрузившись больными и ранеными, самолеты до рассвета улетали обратно на большую землю. Несмотря на такие тяжелые условия, во время войны на летном поле рядом со Смелижем не было ни одной авиакатастрофы.


Моя соседка и друг Ольга Ивановна. My neighbor and friend Olga Ivanovna.

Продолжение здесь.

Спасибо!

К сожалению, мы уже начали забывать эту войну. Но такое забывать нельзя!

У нас из 2679 призванных погибло 1360.
Августовский призыв 1941 года целиком сгинул в волховских болотах под Спасской Полистью и Мясным Бором.





Спасибо! Хороший пост и своевременный. У меня двое маленьких детей и я не хочу на своем опыте узнать как пережить с малышами войну. Даже хлеба толком испечь не смогу. Очень жду продолжения, особенно про то, как Ольга Ивановна с младенцем на руках в войну жила (в бытовом плане).

Спасибо за интересный пост!

спасибо! а я многое помню.. У нас все бабушки и дедушки прошли через войну и многое рассказывали. Воронки и окопы мы тоже в лесах находим, тут в Ленинградской области были тяжелые бои..

"Папа вёл меня за руку, а Машу нёс на руках", - это из рассказа моей мамы о проводах её отца, 20 июля 1941 года. Дед пропал без вести под Сталинградом, и даже фотокарточки от него не осталось...

Спасибо большое, что сохранили нам на память эти воспоминания.Жду продолжения.

Скажите, а ваша книга уже издана и продается? Можно ли ее купить в США?

Спасибо, уже нашел. Тогда другой вопрос, есть ли вариант на русском, и где можно купить?

Спасибо, хороший пост.

пишите еще, очень интересно

"с ее устья"? Вы имели в виду " с её уст"?
Большое спасибо за рассказ. Это были времена постоянного героизма для всех людей, независимо от возраста и пола.

Да, спасибо.

?

Log in

No account? Create an account